Известно, что агрессия чувствуется людьми, как угроза в том случае, если она «проламывает» психологические барьеры, и вторгается слишком далеко во внутренние границы. Тогда человеку приходится защищать свой суверенитет и выдворять  агрессора доступными средствами.
 
  Однако агрессия агрессии рознь.( Read more... )

Вчера вечером муж, в ответ на что-то мной процитированное из Интернета:
-- Навальный -- проект Кремля? Ну, разве только в смысле гегелевского духа.
За что и люблю:)

Посмотрела я этого вашего Навального (там почему-то не хотел мне ноут показывать). Ну, и чего? Обычная митинговая риторика. Мне этот стиль не близок, но мне,  может,  нравится, когда говорят а-ля Лотман, но оно ж странно было бы для митинга-то. Чегой-то все прям "Крысолов, подонок, фюрер"? Может, конечно, я чего-то не понимаю, но не вижу ничего особо пугающего. На психопата не похож,  злокачественных лозунгов я не услышала. Симпатии не вызывает, но и паранойи тоже.
Рвется в лидеры -- ну, это ж нормально? Мужчинам оно свойственно:) Да мне как-то и без разницы его глубинная мотивация. Это ведь очень детское, так много внимания уделять мотивации. Для ребенка родители и вообще взрослые -- всемогущие боги, поэтому ему важно, чтоб они ХОТЕЛИ хорошего. Тогда они и делать будут все хорошо. А подросши, соображаешь, что мало ли кто чего хочет. Важнее, что он делает и как. Потому что, с одной стороны, бывает и "благими намерениями дорога в ад", а с другой -- бывает, что "вечно хочет зла, а совершает благо". И если я отказываюсь приемных родителей оценивать по мотивации, почему вдруг с политиками должно быть иначе?

Вообще, постоянное возвращение к теме "некого выбирать в  лидеры, и тот козел, и этот придурок", меня немного удивляет. С чего бы это нам полагался идеальный или даже просто приличный национальный лидер? Чем мы это заработали, а? Для него надо сначала место расчистить, в реале и в головах. Так что пока любой, кто лучше крошки нашего Цахеса процентов на 20 -- уже вполне себе вариант. При условии, что он станет лидером на основе общественного договора (в форме выборов или какой еще). И при условии, что вторая сторона договора -- собственно, мы, -- не расслабится и будет бдить, чтобы договор сохранялся. Тогда пройдет год-другой-пятый, и появится кто поприличнее. Или эти апгрейдятся, тоже возможно.
Еще ужастик "А то он придет и не захочет уходить". Да ясен пень, не захочет, весь вопрос в том, кто и как будет ограничивать его желания и готовы ли мы на это утомительное, но необходимое занятие. Про свою-то половину ответственности нельзя забывать.
Я бы даже сказала: упаси Бог нас сейчас от идеального-то, от рыцаря без страха и упрека. Мы ж сразу расслабимся и облегченно выдохнем: ну, вот, милай, мы тебя любим и уважаем, так что ты теперь и рули, а мы пошли по своим делам, построишь "нормальную страну" -- свистни, мы придем пользоваться. И  тогда если он вдруг и правда рыцарь, его быстро и умело переведут в разряд павших героев, а если только делал вид, то мы вернемся к той же булочке.

Короче, не о лидерах сейчас надо думать, ИМХО, есть вопросы поважней. Лидер -- дверь в коллективное бессознательное. Или, точнее, из него. Какое оно  -- такой и лидер нарисуется. Так что, уж простите за однообразие, но я все о том же -- сейчас самое время в своих головах разбираться, а не в чужих мотивациях. И очень радует, что это процесс благодаря всем событиям на глазах прям набрал обороты.

У многих с возрастом чувство стиля только усиливается.
Леди и джентльмены на фотографиях – от 71 до 98 лет. Фотограф – Ари Сет Коэн (Ari Seth Cohen).



        ( СМОТРЕТЬ )

‹ЗИМА 1937/38 ГОДА. ВАНВ.›
[ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕДНАЗНАЧЕННОЕ ДЛЯ ДЕТСКОГО ЖУРНАЛА НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ]
"Милые дети!
Я никогда о вас отдельно не думаю: я всегда думаю, что вы — люди или нелюди, — как мы. Но говорят: что вы есть, что вы — особая порода, еще поддающаяся воздействию.
Потому:
— Никогда не лейте зря воды, потому что в эту же секунду из-за отсутствия ее погибает в пустыне человек.
— Но оттого, что я не пролью этой воды, ведь он ее не получит!
— Не получит, но на свете станет одним бессмысленным преступлением меньше.
Потому же никогда не бросайте хлеба, а увидите на улице, под ногами, поднимите и положите на ближний забор, ибо есть не только пустыни, где умирают без воды, но и трущобы, где умирают без хлеба. Может быть, этот хлеб заметит голодный, и ему менее совестно будет его взять так, чем с земли.
Никогда не бойтесь смешного, и если видите человека в смешном положении: 1) постарайтесь его из него извлечь, если же невозможно — 2) прыгайте в него к человеку, как в воду, вдвоем глупое положение делится пополам: по половинке на каждого — или же на худой конец — не видьте смешного в смешном!
Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают, раз так охотно на них ссылаются! (NB! ряд примеров, которые сейчас опускаю.) У «всех» есть второе имя — никто, и совсем нет липа — пробел. Ну а если вам скажут: «Так никто не делает» (не одевается, не думает и т. д.) — отвечайте: «А я — кто!»
Не ссылайтесь на «немодно», а только на: «неблагородно».
Не слишком сердитесь на родителей, помните, что они были вами и вы будете ими.
Кроме того, для вас они — родители, для самих себя — я. Не исчерпывайте их — их родительством.
Не осуждайте своих родителей нa смерть раньше (своих) сорока лет. А тогда — рука не поднимется!
Увидя на дороге камень — уберите, представьте себе, что это вы бежите и расшибаете себе нос; из сочувствия (хотя бы себе — в другом!) уберите.
Не стесняйтесь уступить старшему место в трамвае. Стыдитесь — не уступить!
Не отличайте себя от других — в материальном. Другие — это тоже вы, тот же вы. (Все одинаково хотят есть, спать, сесть и т. д.)
Не торжествуйте победы над врагом. Достаточно — сознания. После победы — протяните руку.
Не отзывайтесь при других иронически о близком (хотя бы даже о любимом животном!); другие уйдут — свой останется.
Книгу листайте с верхнего угла страницы. Почему? Потому что читают не снизу вверх, а сверху вниз.
Это у вас должно быть в руке — как у меня.
Доедая суп, наклоняйте тарелку к себе, а не от себя к другому: чтобы в случае беды пролить суп не на скатерть и не на визави, а на собственные колени.

Когда вам будут говорить: «Это — романтизм», вы спросите: «Что такое романтизм?» — и увидите, что никто не знает; что люди берут в рот (и даже дерутся им! и даже плюются! и запускают вам в лоб!) — слово, смысла которого они не знают.
Когда же окончательно убедитесь, что не знают, сами отвечайте бессмертным словом Жуковского:
— «Романтизм — это душа»."

очень остроумная проверялка возраста на сайте игры Crysis.